Со сказки и мифа начались в самом конце прошлой недели гастроли на сцене ТЮЗа Санкт-Петербургского государственного театра «Рок-опера».

С премьер — «Сказки о мертвой царевне и семи богатырях» и новой интерпретации «Орфея и Эвридики», самой первой постановки «прародителей» театра «Поющих гитар».

«Орфей...» с Ириной Понаровской и Альбертом Асадулиным в главных ролях — незабываемое впечатление молодости моих ровесников. Битком заполненный огромный зал Дворца молодежи, сидели на ступеньках, жадно и трепетно внимали мелодиям Александра Журбина, переживали историю любви, историю неизбежного вечного выбора — между суетным и вечным, — как свою...

«Орфей...» был прорывом в «полузапретный» тогда жанр рок-оперы; для нас, воспитанных музыкой «Beatles», — откровением. «Орфей...» стал со временем классикой.

«Нельзя два раза войти в одну и ту же реку...» И режиссер Владимир Подгородинский предложил нынче иную — более жесткую внутренне (безысходность пути компромиссов) и броскую (костюмную) внешне концепцию «Орфея...». Блестящая мишура занавеса — как лучи вожделенной славы. А за ней — драма выбора между призванием и любовью, оборачивающаяся в конце концов потерей обоих даров Божьих. Светлая Эвридика (Наталья Улейская) обречена на страдание. Ее хрупкость и светоносность — не соперницы ослепительному блеску вожделенной Фортуны (Алла Коженкова). Эта Фортуна — воплощенное желание, страсть, которым не в силах противиться порывистый и простодушный мальчик Орфей (Сергей Савченко). Искусительница, подобная Клеопатре, уверенная в своих чарах, как прекрасная маха на картине Гойи, Фортуна ввергает в соблазн, накрывает прирученного Орфея своей алой юбкой (буквально так и происходит на сцене). А излучив, испив до конца чудесный его певческий дар, ждет снова в картинной позе махи новую жертву искусства и искушения славой.

Для Эвридики нет выбора: безальтернативны любовь и верность. Их отсутствие — смерть, ад. Орфей же сгорает в аду выбора, в несовместимости себя прежнего и себя нынешнего, теряя и свою единственную, и свою песню...

«Орфей полюбил Эвридику... Какая старая история...» И вновь в финале новая Эвридика и новый Орфей, не думая о грозном счете, который представит им жизнь, любят и верят друг в друга, отвергая предыдущий жестокий урок...

Если прежний «Орфей...» был насквозь лиричен и устремлен к надежде, то в нынешнем спектакле сильнее драматический момент, ярче фарс суеты жизни вокруг кумира, поглощающий его, глубже философская тема незаметного поначалу предательства — себя, своего дара, любви. Это очень сегодняшний спектакль, в той же степени не похожий на того первого «Орфея...», насколько сложнее нынче не погрязнуть в компромиссах и найти свою «песню».

А открылись гастроли сказкой —рок-оперой для семейного просмотра с детьми, которая доставила удовольствие и родителям, и ребятам. Музыка Евгения Лапейко и Владимира Калле проста, весела, понятна, как-фольклорные напевы, и весьма органична с пушкинским текстом. Очень точно найден пролог к знакомой с первых детских дней сказке — стихотворение молодого Пушкина «Возрождение». И, проникнувшись им, мы понимаем стремление создателей рок-оперы вернуть обветшалым страницам первозданную прелесть. Постановщик (все тот же Владимир Подгородинский) затевает на сцене вместе с веселыми скоморохами увлекательное (несмотря на известный сюжет) действо, щедро оснащенное подлинно театральными чудесами. Причем волшебство достигается очень лаконичными и остроумными средствами (художник Г. Корбут): повисают над сценой золоченые абрисы теремов — царские хоромы, высветляются «пузырящийся», как морская глубь, задник и невесомая на его фоне фигура актрисы — Зеркальце, семь бравых богатырей несут на поднятых ввысь руках прозрачный полог — хрустальный гроб...

Спектакль феерически легок, динамичен, пластичен, в нем совершенно нет пустот, и слушается, и смотрится старая-старая сказка на одном дыхании. И сбывается в озорном счастливом финале, заявленное с первых слов и с первых нот: «...но краски чуждые, с летами, спадают ветхой чешуей; Созданье гения пред нами выходит с прежней красотой».