Рок-опера «Иисус Христос — суперзвезда», созданная в 1969 — 1670 гг. молодыми англичанами либреттистом Тимом Райсом (род. в 1946 г.) и композитором Эндрю Ллойдом Уэббером (род в 1948 г.) стоит как-то особняком в истории мировой культуры, не имея себе аналогов по смелости авторского замысла, соединившего современный музыкальный язык — к тому же в небывалых дотоле масштабах столь крупной формы — с изображением центральных событий мировой истории, да еще и спроецированных на современную авторам эпоху.

Дерзостное новаторство авторов наряду с панегириками в их адрес вызвало и нарекания за чрезмерно вольное обращение с евангельским материалом. Пожалуй, такова вообще участь всех изыскательских произведений в любой области искусства, по-новому преподносящих библейскую тематику. Они способны вызвать аллергию у иных ревнителей веры даже спустя столетия после создания. Помнится, русский католик декабрист М.С.Лунин негодовал по поводу передачи Мильтоном ветхозаветного сюжета в поэме «Потерянный рай»: «Сатана — это карбонарий с республиканскими идеями XVII века: ад представляет собою политический клуб... (автор) осмеливается рифмовать таинства, перед которыми сами ангелы потупляют свои небесные очи».

Между тем, если мы проследим хотя бы историю отражения библейской тематики в европейской живописи, мы отметим, как с течением времени не только менялась манера письма, переходя от жестких византийских канонов ко все более широкому реализму, но и как художники разных столетий облачали персонажей своих полотен в современные себе костюмы, порой придавая им портретные черты своих замечательных современников (Ж.Беро, А.Иванов).

Так и в эпическом музыкальном полотне Т. Райса и Э.Л. Уэббера поражает стереоскопический эффект соприсутствия в едином повествовании двух планов. Это и вполне самостоятельная историческая версия событий, легших в основу Нового Завета, и в то же время драматический эпизод из эпохи молодежной «революции» конца 60-х годов, времени, которое завершает распад «Битлз» и появление самой рок-оперы. Образ Христа, но уже без сексуальной окраски, любезный отцам добропорядочных семейств, покидаемых молодыми бунтарями, был выдвинут последними в качестве жизненного идеала. Трагедия главного героя — одновременно и крёстный путь молодого правдоискателя, превознесенного, а затем оставленного недалекими эпигонами и растерзанного хохочущей толпой. Да и только ли его? Переплетение судеб, узел конфликтов, охваченные Т. Райсом, извечны, они присущи любому времени, стране, узнаваемы при любых одеждах и именах участников. «Суперзвезда», если уж на то пошло, не про- и не антирелигиозное, а скорее — экзистенциалистическое произведение, ставящее вопрос о сути добра, о нравственном долге личности.

Экзистенциализм в целом выше споров теософов и атеистов, заключая под своим именем в одни фигурные скобки и атеизм Сартра, и мистицизм Бердяева. И не думается, что практиковавшиеся одно время выступления духовных лиц в общих массовых акциях с легковесными поп-группами, как и серийные арбатские матрешки, расписанные под Владимирскую богоматерь, могли бы сообщить кому-то больший духовный импульс, чем эта опера.

Значение этого произведения — в единстве его музыкальной и литературной сторон — невозможно переоценить: как без «Слова о полку Игореве» проиграло бы, мягко говоря, наше знание о культуре Древней Руси, так и наше знание современной мировой культуры без знакомства с этим памятником страдало бы не меньше, чем без знакомства, скажем, с живописью Дали.

К настоящему времени опера Раиса и Уэббера успела совершить подлинно триумфальное шествие по планете, в котором за английским и американским вариантами в кильватер выстроились французская, испанская, немецкая и австрийская, польская, японская версии. Россия заслуживает своего места в этом списке. Времени было отпущено вдоволь. Как же оно до сих пор использовалось?

Историю советского театра открыла, как известно, послереволюционная постановка драмы Лопе де Вега «Фуэнте Овехуна», в финале которой победившие крестьяне под гром оваций хором скандировали: «Вся власть советам!». Закрывают эту историю целых три постановки «Христа» (Москва, Ленинград, Ярославль), вполне укладывающиеся в ту же режиссерско-переводческую традицию по раскомплексованности в обращении с подлинником, да плюс один балет (Красноярск). Не хватает лишь кукольного спектакля да шоу театра теней. Но, кроме шуток, и они не замедлят появиться, если слушатель наконец не получит достоверной русскоязычной версии, т.е. передающей с должной скрупулезностью как смысловую, литературную, так и музыкальную сторону оригинала.

Эти требования учтены в предлагаемой записи, где аутентичный перевод сочетается с консервативной аранжировкой, при которой никогда не теряется из виду английский альбом 1970 года. Конечно, можно было бы выбрать другой путь, взять иной образец или найти более новый подход. Это и было бы в русле устоявшейся советской традиции. Но не грех ли приносить в жертву «самобытности» классические авторские аранжировки и великолепную постановку вокальных партий, при которых чисто музыкальными средствами создаются прямо-таки зрительно ощутимые и куда более впечатляющие образы героев, чем даже в последующей американской киноверсии? Думается, все это богатство достойно столь же бережного сохранения, что и в балетной традиции — хореография Петипа.

Отсюда вытекает еще одно условие, без выполнения которого говорить о полноценности русскоязычной версии было бы несерьезно. Это — наличие вокального состава, способного к исполнению и без того сложных партий в подлинно роковой манере. Сформировать такой — задача не из лёгких, ибо эта манера с её секретами у нас до сих пор остается достоянием немногих избранных. И тем не менее коллектив солистов, собранный для предлагаемой записи, достойнейше справился с этой задачей, увенчав общий труд всей творческой группы и с мастерством, и с вдохновением.

Остаётся добавить, что важнейшим из немногочисленных нововведений, допущенных в этом издании оперы, является включение дополнительной сцены «Будет ли все вновь так?», написанной авторами в 1971 году для сценической постановки и вошедшей в фильм Н. Джюисона.

Работа, предшествовавшая выпуску этого альбома, была долгой и трудной. Теперь, когда она закончена и слушатель получит пластинку в свои руки, для него начнется уже собственная работа над постижением шедевра Т. Раиса и Э.Л. Уэббера — ибо, сколько бы ни говорилось и ни писалось о настоящем шедевре, для пытливых умов он не перестанет открывать новые и новые интересные стороны — тем больше, чем больше в него вслушиваться и вдумываться.